«Ян Каплинский: Проводник между культурами». Радиоэссе

Автор и перевод с эстонского: Ольга Титова.
Поэт: Ян Каплинский.


От редакции: Поэт, редактор, журналист Ольга Титова (Таллинн) сотрудничает с латвийским Радио-4, знакомя слушателей с эстонскими литераторами. Для этого она пишет сценарий или эссе, текст, который потом зачитываю ведущие. Ниже расшифровка передачи о поэте Яне Каплинском (22.01 1941 – 8.08.2021), которая прозвучала на радио вскоре после кончины поэта. Вот ссылка на звуковой файл: «Книжный вторник» на Радио-4, Латвия (23 ноября 2021 г.).


  

Кто же тебе поможет,
мыслящий хрупкий тростник,
если две рифмы сложишь –
вот и иссяк твой родник…

Рифмы… А между ними –
лёгкий, ничей свет,
он иногда доступен,
а иногда – нет.

Рифмы на строчках белых
дружно пускаются в пляс…
Хотелось ведь так много
сказать о каждом из нас.

 

Это стихотворение из сборника «Вернись, янтарная сосна» перевела с эстонского профессор Лозаннского университета Екатерина Вельмезова. Книга была выпущена таллиннским издательством «Александра» в 2021 году к 80-летию Яна Каплинского и стала его последним переводным сборником.

Память о Яне Каплинском, покинувшем этот мир в августе 2021 года, еще очень свежа, можно сказать, еще не высохли слезы на глазах его близких, но уже при его жизни можно было говорить, каким огромным явлением он стал и в эстонской, и в мировой литературе. Каплинский писал ещё и на английском, финском и даже на южно-эстонском (или, как его называют, выруском) диалекте. В XXI веке поэт начал писать на русском языке и продолжал это дело до конца жизни.

Семья Яна Каплинского была многоязычной и многонациональной. Отец был поляком. Судьба его трагична: филолог Ежи Каплинский был арестован после присоединения Эстонии к СССР в 1940 году и погиб в заключении в 1943-м. Мать, Нора Каплински, была эстонкой по происхождению, переводчицей французской литературы. Ян родился и вырос в Тарту. Учился там в знаменитой Треффнеровской гимназии, потом в Тартуском университете, в 1966 году защитил диплом по романской филологии. Внутренний мир Каплинского формировался в кругу тартуских семиотиков, школы Юрия Михайловича Лотмана, но вместе с тем будущий поэт испытал глубокое влияние восточных культур. Вот так он осмыслял потом свое место в семье, в Эстонии, в мире (кстати, это автоперевод, то есть автор сам перевел свои стихи на русский язык):

 

Опять опоздал всегда опаздываю
когда я родился царя уже не было
Эстонская республика приказала долго жить
яблони в дедушкином саду замёрзли
я не помню ни отца который был арестован
когда я был малышом
он не вернулся
ни нашего сеттера Джоя сторожившего меня
и мою люльку
он был застрелен немцем
не помню каменного моста но лишь глыбы
разбросанные взрывом по центру города
там я гулял с дедом по улицам
где вместо домов были пустые места
мне кажется что иные из тех пробелов
пустых мест проникли в меня
в моё я в мою память в моё сердце
которое иногда бьётся так странно как будто
за кого-то другого за кого-то кого больше нет

 

Ян Каплинский учился в аспирантуре, работал в разных местах научным сотрудником, а в начале 1990-х годов, когда Эстония вновь стала независимой, был даже членом парламента. Но вряд ли политика глубоко его захватывала. Вероятнее другое – он всегда стремился самостоятельно мыслить, не быть в мейнстриме. Например, в октябре 1980 года Ян Каплинский стал одним из инициаторов и участников знаменитого «Письма Сорока», воззвания, которое сорок деятелей культуры Эстонии подписали против политики русификации в республике. А в 2017 году, когда, наоборот, появилась тенденция к сокращению употребления русского языка, Каплинский не побоялся высказать в своем блоге такую идею: «Эстонский язык не сочетается с современной западной цивилизацией. Если мы будем стараться его к ней приладить, для языка это будет гибельно. Вместо эстонского появится «эсторанто», язык, который утратил свое глубинное своеобразие, всего лишь клон, слепленный по стандартным западным лекалам…. Возможно, эстонский был бы защищен от этого, если бы вместо английского языка вторым языком у нас тут был китайский или японский. Или даже русский».

 

 

Интересно, что первое поэтическое впечатление Яна Каплинского связано именно с русской поэзией. Вот что он пишет об этом:

«Однажды вечером, скорее всего, просто от нечего делать, я взял в руки томик избранных стихотворений Лермонтова и стал его перелистывать. Вдруг до меня дошло, что я более или менее понимаю, что читаю. И тогда я наткнулся на стихотворение «Воздушный корабль». Прочитал его и закончил почти со слезами на глазах. Не столько из-за сочувствия к призраку императора, сколько из-за неожиданной встречи с духом, с мощью поэзии. Она, поэзия, прикоснулась ко мне, и что-то во мне необратимо изменилось. С того вечера я стал сначала увлеченным читателем стихов, а потом пытался что-то сам сочинять. Читал я несколько лет почти только русскую поэзию и классическую прозу. А писать … стал все-таки по-эстонски. Мое знание русского языка было тогда явно недостаточным».

Свою первую книгу стихов «Следы у родника» Ян Каплинский выпустил еще студентом, в 1965 году. После этого он издал восемнадцать поэтических книг и двенадцать книг прозы. Его произведения переведены на пятнадцать мировых языков. Он был лауреатом множества премий: премия Виленицы (2001), премия Макса Жакоба (2003), Международная Русская премия (2015), Европейская премия по литературе (2016), и даже несколько раз был номинирован на Нобелевскую премию.

Заметный след в русской культуре Эстонии оставил сборник «Вечер возвращает все», изданный в Москве в 1987 году. Тогда Каплинский жил в основном в Тарту. Одно из стихотворений в переводе Светлана Семененко прекрасно воссоздает атмосферу того времени и места.

 

зимний вечер кругом никого лишь фонари
окна снег и следы и то малое
что от будней осталось — огромный и добрый
Pax Tartuensis мир покой воскресный день в Тарту
он детей ведет за руку в Ботанический сад
смотреть лебедей
рядом с днями вырастают новые дни
рядом с домами новые серые в трещинах
не уходи побродим ещё вечерами здесь
по прежним улицам на полдороге на спаде волны
в середине столетья
среди войн восстановленья страха метаморфоз
что же ты истина ясная и понятная
общая часть всего
что ты такое

 

Супругой Яна Каплинского стала Тийа Тоомет – женщина многообразно талантливая. Тийя родилась в Таллинне в 1947 году. Первое образование у неё историческое, а второе – художница по текстилю, она хорошо известна в Эстонии как поэт и писатель, особенно популярны ее детские книги, которые выпущены и на русском языке, например, «Тряпичная кукла и деревянная лошадка», «Мы живём в истории». Тийа также интересовалась народным рукоделием Эстонии и сама им занималась, на хуторе Мутику, где они с Яном последние двенадцать лет проводили все летние месяцы, все занавески, подушки, ковры и скатерти сделаны руками хозяйки. Тийя Тоомет основала уникальный Музей игрушек в Тарту и возглавляла его до 2007 года.

У Яна и Тийи трое взрослых сыновей: Отть-Сийм, Лаурис, Леммит (Леммит Каплински – видный политик, в октябре 2021 г. баллотировался кандидатом на пост мэра Тарту от Социал-демократической партии Эстонии), дочь Эло-Малль, одиннадцать внуков и трое правнуков. Загородный дом Каплинских был уютным, гостеприимным, всегда открытым для друзей. Здесь любили детей и животных, Яну нравился труд в саду, в поле, как истинный эстонец, он был привязан к сельской жизни. Однажды он с юмором ответил на вопрос журналиста, над чем сейчас работает: «Летом работаю главным образом косой, пилой и топором. Но потихоньку делаю заметки в записную книжечку…»

А вот что вспоминает его сын Леммит: «Ян был большим другом природы. Когда он покупал загородный дом, то хотел построить там небольшой заповедник для лягушек. Вспоминается еще, что он очень любил кошек. C нашими кошками он говорил на идише и на французском. В основном потому, что другие члены семьи не могли долго поддерживать разговор на этих языках, а кошки тоже вряд ли их понимали, но, по крайней мере, они слушали».

По словам жены, Ян Каплинский любил музыку, он слушал много классики: Моцарта, Бетховена, Баха, а также джаз, например, Джона Колтрейна. Ему нравилась музыка ашкеназских евреев, клезмерская и суфийская музыка, а ещё он ценил старинные эстонские рунические песни. В конце жизни, лежа в постели, он часто ставил какую-то негромкую фоновую мелодию.

Когда два литератора так долго живут вместе, органично возникает взаимопроникновение в их творчестве. Поэтому мы решили немного отойти от привычного сценария и приводим здесь стихи Тийи, подруги его жизни, в которых мы непременно увидим Яна. Хотя само стихотворение – об историческом герое Эстонии. Перевела его известная таллиннская поэтесса и переводчица Марина Тервонен.

 

Лембиту моему единственному
в эту последнюю ночь
и всем кто с ним
сейчас и в будущем

ночь холодно темно
я одна в постели
на которую ты уже больше не ляжешь

серьёзные мужские голоса звучат поодаль
слишком серьёзные слишком усталые
чтобы позволить обмануть себя надежде
что всё возможно минует нас и на этот раз

знаю решение уже принято
твоя смерть уже бушует в лесных кронах
завывает порывами ветра на опустевших полях
завтра завтра завтра
займутся ураганы мадисова дня шторма михкелева дня
вьюги дня четырёх королей

в этой белой круговерти ты будешь погребён
ты канешь уснёшь навечно
мне останутся туманные ночи парящих душ
огонёк мерцающий во тьме тени скользящие над землей
земля на которой мы не можем жить во имя которой мы можем лишь умереть
когда силы на исходе униженный распрямляет спину
ничто его теперь не удержит
ни воспоминания о летних белых ночах
ни взгляд молодой женщины
если не сейчас то когда же ещё да сейчас сейчас сейчас
потом опять зальют дожди и снег будет идти бесконечно
я буду носить вдовий наряд и стареть стану прозрачной
стану тенью среди теней

наша судьба это проклятие наследуемое из поколения в поколение
это выбор который вновь придётся сделать каждому
выбор который однако же всегда остаётся свободным

по-прежнему мерцают в осеннем небе звёзды
словно тридцать сребреников

в бледном сиянии которых некоторые и проживают
свои единственные годы
но не все
мне страшно
уже вытягиваются детские округлости наших сыновей
уже зажигается в их глазах странное пламя
тот кто с сияющим ликом стоит напротив нас так могуч
что не замечает ни жизни нашей ни смерти
новой радостью во славу себя хочет одарить он эту землю
новыми благодеяниями новыми щедротами оделить эту землю
неизбывным сиянием сверканием блеском озарить эту землю

твоя жертва напрасна
кровь впитается в почву ржавчина источит меч
трава будет расти как прежде
и тот кто когда-нибудь пройдет по этим зелёным лугам
будет думать совсем о другом
но и его время однажды наступит
потому что никто другой не заслужит его искупления
никто не сможет избавить эту землю навсегда
если не избавлять её каждый день заново
всё повторяется весна лето осень смерть
но я хочу жить и быть счастливой вместе с тобой
как велик мир почему же в нём нет места нам двоим
звёзды в небе гаснут одна за другой тебе пора идти
навстречу судьбе и смерти
я не могу даже этого
я должна остаться
здесь на опустевшем ложе
прислушиваться к новой жизни
пульсирующей внутри меня
снова начать сначала продолжаться длиться
продлеваясь достичь того далёкого дня
когда разом все лучины с двух концов воспламенятся
и под сияющим куполом неба
раздастся торжествующий цокот твоего боевого коня

 

Маленькое пояснение: Лембиту – историческая личность, старейшина Сакала, юго-западной части древней Эстонии, предводитель эстов в борьбе против крестоносцев. Дата рождения неизвестна, погиб в сентябре 1217 г. в сражении Мадисова дня. По мнению переводчицы Марины Тервонен, это стихотворение было написано накануне создания уже упомянутого выше «Письма Сорока». На тот момент это было небезопасно. К счастью, Ян Каплинский уцелел, работал он тогда в Тартуском Ботаническом саду.

В начале двухтысячных Ян Каплинский в Эстонии – уже практически живой классик. В 2000 году он подводит итог своему творчеству на эстонском языке, издав книгу избранного под названием «Написанное», состоявшую почти из тысячи стихотворений. В 2005 году издает книгу-билингву «Инакобытие», на эстонском и русском языках. И после этого Каплинский решается на небывалый эксперимент – писать стихи на русском языке. Для этого он много читает книг на русском, пробует изучать Псалтирь на церковнославянском, знакомится с дореволюционной русской орфографией.

 

Ян Каплинский решил, как он шутил в одном из интервью, снова стать молодым начинающим писателем. Вспомнил ли он о своих славянских корнях или хотел осуществить мечту юности? Так или иначе, ему удалось это блестяще. В 2014 году эстонское издательство Kite выпускает первый сборник Каплинского на русском языке «Белые бабочки ночи».

Белые бабочки ночи
чёрные бабочки дня
чьи-то незримые очи
зорко глядят на меня

В тЕнях растаяли тени
спят и ракиты и бор
сладко без сновидений
спит у кладки топор

Тишины и печали
полны пруды и сад
в темной синей дали
звёзды и звездопад

Смолкли слова и ноты
мысли грустны и ясны
каждому свои заботы
каждому свои сны

В водном зеркале лица
кто из них я кто нет
белой бабочке снится
она философ поэт

 

Успех оказался ошеломительным: книга эстонца была удостоена премии международного литературного конкурса «Русская премия» в номинации «Поэзия». Первое, что делает Ян Каплинский – горячо благодарит своих русских друзей и коллег, которые помогали ему в подготовке книги: редактора Сергея Завьялова, литератора и издателя Игоря Котюха, поэта и переводчика П.И.Филимонова, поэтесс Дарью Суховей, Елену Дорогавцеву и Елену Пестереву. Словами признательности он начинает каждую творческую встречу с русскими коллегами. Началось просто триумфальное шествие поэта по русским литературным мероприятиям: он выступает в Петербурге в Центре Андрея Белого, в Таллинне в Центральной библиотеке, в Тарту на площадках Международного поэтического фестиваля имени В.А.Жуковского. Записи большинства этих встреч сохранились и доступны в Интернете. Тут надо заметить, что имя поэта в разных изданиях пишется по-разному, он признавал оба варианта и не раз с улыбкой говорил об этом: для эстонцев он Яан, для русских – Ян.

За первым сборником следует второй – «Улыбка Вегенера» (2017). Книга вышла при поддержке фонда «Капитал культуры Эстонии», но на этот раз была напечатана в Латвии в рамках проекта «Поэзия без границ» (редактор проекта – литератор из Риги Дмитрий Кузьмин). Весной 2018 года книга была удостоена премии фонда «Капитал культуры Эстонии». Название сборнику дало имя немецкого геофизика и метеоролога, Альфреда Лотара Вегенера, который некоторое время работал в Тартуском университете.

 

«Он умер от сердечного приступа в середине Гренландии в 1930 году. И его тело оставалось там, в вечной мерзлоте. Когда его тело нашли исследователи, на его лице была лёгкая улыбка», – рассказал поэт на презентации книги.

Незабываемый запах чистого белья
запах субботы и воскресенья
сочельника рождества и пасхи
запах тополей под майским дождём
запах коров на кладбище у перекрёстка
запах лошади у соседки под забором
запах маминых свежих булочек
никак не избавишься от мысли
что в этих запахах в этом дыхании
скрыто что-то большее чем запах
я почти узнаЮ его это улыбка
улыбка Вегенера пронизывающая
наш мир вещей и нас самих дошедшая до нас
через годы и дали сквозь полярную ночь

 

Рассказывает Людмила Казарян, литератор, организатор Международного поэтического фестиваля имени В.А.Жуковского в Тарту:

«Я заинтересовалась стихами Яна Каплинского еще в 80-е годы, их показал мне сын Юрия Михайловича Лотмана Григорий Лотман. Было и появление Яна в моей жизни в конце 80-х или начале 90-х, когда он приходил в редакцию газеты «Вперед!» Прибежала сотрудница редакции со словами: «Ах! О тебе спрашивал сам Ян Каплинский! Боже, какой он красивый!» Ян, безусловно, был очень красивым человеком. В нем действительно чувствовалась порода, благородство, удивительная посадка головы…

Когда я уже руководила поэтическим фестивалем (тогда он назывался Ландшафтным), на одном университетском семинаре, где Ян был участником, я подошла поздороваться. Ян рассказывал о том, что он издает уже вторую книгу стихов на русском языке, и я пригласила его на наш фестиваль. В 2014 году он впервые появился на фестивале, мы вместе съездили в Тойла, он участвовал в чтениях в знаменитом северянинском парке, ему очень понравилось окружение замечательных поэтов и поэтесс, которые были моложе его, очень интересовались им. С 2014 и по 2017 год включительно Ян Каплинский бывал у нас на фестивале. В 2016 году мы провели встречу, полностью посвящённую его творчеству. Ян прекрасно владел русским языком, более того, он умел писать в старой орфографии, именно так написан текст сборника «Белые бабочки ночи». Часть тиража напечатана в такой версии, с «ятями». Всё-таки культура дореволюционная – это немного другая русская культура, с ней Ян был глубоко связан, и это прекрасно.

На последний фестиваль имени Жуковского он уже не успел, но весь фестиваль был посвящен его памяти. Мы условились, что каждый участник будет начинать свое выступление со стихотворения Яна Каплинского. Я читала один из переводов Светлана Семененко и чуть не расплакалась, потому что этот же текст читала в 2016 году при живом Яне… А теперь я стояла на той же самой сцене, перед тем же столом, но только Яна за этим столом уже не было. С комком в горле дочитывала…», – заключает Людмила.

Третья книга Каплинского на русском языке «Наши тени так длинны» вышла тоже при участии редактора Сергея Завьялова в Москве, издательство «Новое литературное обозрение», 2018 год. В первую ее часть включены переводы эстонских стихов (в том числе авторские), во вторую – стихи, написанные на русском языке, третью составили избранные переводы старинных эстонских народных песен и разных поэтов, не только европейских: Сапфо, Гуннара Экелёфа, Фернандо Пессоа, Ли Бо и др.

 

Ян Каплинский начал свою творческую биографию «с чистого листа». Все эти стихи, как выразился редактор Сергей Завьялов, написаны так, как будто нет ни литературы, ни окружающей действительности, а есть только смертный человек в смертном мире. Примерно так, наверное, чувствует себя поэт на пороге вечности…

Инакобытие – тихий голос шорох шелест
прошлогодних листьев на позапрошлогоднем снегу
скоропись ночных крыльев луна над застывшим прудом
все полуневидимо полузанесено полузабыто
проповеди о перерождении перераспределении доходов и грехов
то что останется после вечной жизни и смерти
недосказанных слов и невыросших перьев
лишь шорох лишь отголоски голосов
многословие и богословие неразлучимы и неотличимы
в свободном падении ниоткуда в никуда

Ян Каплинский ушел из жизни после тяжелой болезни 8 августа 2021 года в Тарту.

Похороны поэта в Тарту были многолюдными. Прощание проходило в церкви по католическому обряду, пришли сотрудники кафедры русской филологии Тартуского университета, представители отделения семиотики, Тартуского поэтического сообщества, мэр Тарту Урмас Клаас и, конечно, вся многочисленная семья Каплинских.

Поэта проводили в последний путь с молитвой. После католической поминальной мессы вышел один из преподавателей факультета востоковедения и прочел иудейскую поминальную молитву – кадиш. Ян Каплинский незадолго до смерти выяснил, что среди его предков были не только поляки, но и евреи.

 

Молитва и есть то что останется
когда все уже сказано и нечего больше сказать
Бог то что останется когда всему во что можно верить
настанет конец и будет нечему больше верить
а сено всё там на чердаке и хлеб на столе
под белым льняным полотенцем
обо всем этом я когда-то уже писал
как писали другие до меня до нас всех
но недалек день когда уже не будет разницы
между тем сказал ли я в двух словах всё
или всеми словами ничего