«Люди, собаки и кошки». Стихи

Автор: Николай Караев.


 

Хорошо и плохо

хорошо по Италиям ездить
отыскивать корни
плохо стыть на болотах
где в трясине не сыщешь корней

хорошо под опекой
своей многочисленной дворни
плохо жить на районе
где шлюхи бандитов равней

хорошо быть своим
средь культурного кода и рода
плохо быть от сохи
то ль крестьянином то ль рыбаком

хорошо отличать
богоизбранного от урода
плохо быть простаком
сомневающимся дураком

хорошо быть своим
потому что своих не бросают
плохо быть чужаком
из ужасных и проклятых мест

хорошо жить легко
ближе к Храму, Кремлю и Версалю
плохо в гору тащить
наспех срубленный собственный крест

 

 

С чего начинаются нацики

с чего начинаются нацики?
с недетских и детских обид,
со страхов, тревог и фрустрации,
с занозы, что вечно болит,

а может, они начинаются
с больной философской херни,
в которую люди вгрызаются
в тяжелые страшные дни, —

с чего начинаются нацики?..

с чего начинаются нацики?
с того, что молчит большинство,
с желания цивилизацию
спасти от известно кого,

а может, они начинаются
с сакральных грядущих побед,
что Воинством Божиим чаются,
и в каждом — Негаснущий Свет, —

с чего начинаются нацики?..

с чего начинаются нацики?
с прекрасных и общих идей,
с нужды обороны формации
от грязных ущербных людей,
а может, они начинаются
с сознанья своей правоты,
когда в одночасье ломаются
твои человечьи черты, —

с чего начинаются нацики?..

 

 

Люди, собаки и кошки

когда пришли марсиане
они убивали ножами
длинными и кривыми
священными и не очень
молниями врывались
в дома посреди ночи
и резали без разбора
людей и собак и кошек
и только фонтаны крови
орошали стены и стекла

когда пришли фаэтонцы
они убивали бомбами
сброшенными на землю
с сиреневых звездолетов
милосердные бомбы
в полете предупреждали
мол уходите срочно
мы уже подлетаем
и превращали в тени
людей и собак и кошек

когда пришли антаресцы
они убивали культурой
своей великой культурой
древней как динозавры
они были так изящны
так мудры и красивы
что люди собаки кошки
цепенели от счастья
и их пускали на пряжки
на запонки и браслеты

когда пришли магелланцы
они убивали мечтою
прекрасной как свет мечтою
о счастье и о свободе
где всем нам найдется место
людям собакам кошкам
самым последним букашкам
в раю за порогом смерти
беспечной и легкой смерти
чтоб не горчило мясо

мы освобождались от плоти
и шли потихоньку к Богу
люди собаки и кошки
убитые так и эдак
а там за пределом мрака
в оставленном нами мире
те кто был нас сильнее
умнее лучше светлее
счастливо обживали
от нас очищенный космос

 

 

Песня тех, кто ничей

вы займите нам очередь
это кажется в рай
для погибшей дочери
песнь надежды играй
для погибшего сына
песнь о жертве звучи
мы идем по руинам
нас ведут трубачи

вы бы заняли сторону
здесь всегда артобстрел
враг достанется ворону
друг останется цел
кто застыл в середине
кто остался во мгле
дважды проклят и сгинет
на ничейной земле

вы займите нам очередь
мы идет по руинам
для погибшей дочери
для погибшего сына
как же громко играют
песню тех кто ничей
всю дорогу до рая
семь лихих трубачей

 

 

Кармический скелет

презрев галлюцинации
утопии-тюрьмы
все разбрелись по нациям
где снова стали «мы»

жизнь после оккупации
жизнь с чистого листа
лишь там цивилизация
где рядом сволота

где варварства пульсация
и мерзостный атас
столь оттеняют нацию
благую, как у нас

как будто вроде мебели
кармический скелет
как будто бы и не было
двух тысяч жутких лет

вот капище намолено
не зарастет стезя
ведь нации дозволено
чего тебе нельзя

ждут на холме под пологом
сгоревшего куста
пришельцев-археологов
три стареньких креста

 

 

Delenda Est

посреди равнины черный крест:
«здесь была страна Delenda Est.
здесь, не зная чистоты души,
жили злые гады, плохиши,
и творили черные дела,
и детей плодили мал мала,
и учили их по вечерам
и утрам все тем же злым делам.
чтобы сохранился статус кво,
нам не оставалось ничего,
кроме как решиться на войну
и стереть с лица земли страну,
что грозила всем, кто жил окрест.
спи спокойно, о Delenda Est!»
черный крест раскидист и высок.
над равниной дует ветерок.
как привольно дышится во мгле
на освобожденной на земле.

 

 

Холокост

расчеловечь меня
прибей вверх ногами к кресту
назови меня зверем
стреляй в меня за версту
назови насекомым
этот метод практичен и прост
расчеловечь меня
чтобы остановить Холокост

поверь в то что я бес
поверь в то что я грязь
таких как я надо искоренять
искоренять смеясь
ребенок я или женщина
для истории я компост
расчеловечь меня
чтобы остановить Холокост

приговори меня загодя
я недостоин суда
отрави мою воду в колодцах
зачем мне теперь вода
откажи мне в уме и сердце
разори тепло моих гнезд
расчеловечь меня
чтобы остановить Холокост

отутюжь мою землю
праведной мощью по мне ударь
замори меня голодом
я наверно пойму что я тварь
развей меня ядерным взрывом
этот метод практичен и прост
расчеловечь меня
соверши Холокост

 

 

Путь героя

в объятиях ковида
сочиняя роман в голове
обнаружил
что путь героя
не имеет значимого маршрута

что-то такое происходит
смена локаций
дат из учебников истории
но даже и этот атлас боли
не дает ответа на вопрос «зачем»

вспомнил свой сон
виденный накануне болезни
клокочущее монохромное пространство
где нет ничего
навсегда

бывают времена
когда кажется
все уже оборвалось
путь героя
не дает ответа ни на какой вопрос

даже и этот атлас боли
не имеет значимого маршрута
что-то такое происходит
клокочущее монохромное пространство
навсегда

 

(сентябрь – декабрь 1923)