Миниатюры из сборника. «Наблюдая жизнь. Заметки на салфетке»

Автор: Юлия Лобышева.


 

О ВОЙНЕ СНОВА

Война лишает человека дома. И речь ведь не только о его материальном воплощении. Ощущение дома, чувство безопасности, опоры и постоянства — это, возможно, главная потеря.

Дом в широком понимании — это не просто нагромождение камней, досок и прочего, собранных вместе; не строение как таковое, а место или пространство, где тебя ждут, любят, принимают; где можно посидеть и поговорить, замедлиться и перевести дыхание; место или ощущение стабильности и постоянства. Дом — там, где о тебе помнят и думают.

Для кого-то дом — действительно третий дом за поворотом на улице Толстого, квартира 20; стол в нем и стул, и обшарпанный подъезд с глупыми надписями и шумными соседями. Для другого, дом равно семья (читай «галактика» с эксклюзивным набором планет, вращающихся по личным орбитам, но объединённых гравитацией любви и сетью правил-законов (гласных или не гласных), характерных только для этого микрокосмоса).

А кто-то живёт с философией «дом там, где мы вдвоём». Поэтому, может быть, потеря партнёра воспринимается как потеря чего-то настолько ценного, как потеря дома.

Некоторые психологи говорят: «не ищите кого-то, кто заменит вам заботливых папу-маму, это инфантильность. Станьте сами себе хорошей матерью/отцом…». Ну хорошо, такая самопомощь актуальна, «на безрыбье и рак — рыба». Но может ли человек стать сам себе «домом», создать в себе это ощущение? Не знаю. Возможно. Возможно, отчасти. Всё-таки люди социальны и не созданы как автономные системы (всплывает в памяти известный Робинзон). Находя радость от взаимодействия, контакта и даже некоторой созависимости, мы становимся счастливее, богаче. Одиночество необходимо как условие для рефлексии, творчества, научной деятельности, духовного познания и так далее, однако все его плоды — для кого-то или во имя чего-то. Автор нуждается в слушателе, созерцателе; нуждается в обратной связи. Открытию исследователя нужна сфера приложения и оценка, как инструмент роста и совершенствования, что невозможно в отсутствии второго человека.

Можно жить в доме, но не чувствовать себя «как дома». Или провести всю жизнь с рюкзаком за плечами вдали от материального места рождения, но не быть с ощущением «без определённого места жительства». И лишь потеряв то, что внутренне считаешь «домом», испытать невероятное чувство утраты. Обжигающее чувство утраты.

Война лишает человека дома. Помимо всего остального зла, приносимого ею, уже это — великое зло и жестокость.

Мы не в силах остановить и, тем более повернуть вспять уже случившиеся события. Но, может быть, мы в силах дать кому-то ощущение дома, стать потерянным прибежищем? Хотя бы на время, хотя бы на чуть-чуть…

 

 

Маргаритки

Аллегория на войну

Возле дома росли маргаритки. Обычные луговые маргаритки, розовые и белые, местами перемежались с солнечными одуванчиками. Ничего особенного, но что-то нежное и милое в их беззащитно поднимающих к небу крохотных головках неизменно вызывало улыбку. Тонкие короткие ножки, пушистые круглые корзинки лепестков, обрамляющих выпуклую сердцевину — поразительная простота без вычурной роскоши и замысловатости; цветы без претензий на благородство или аристократизм. Тем не менее эта весенняя полянка-миниатюра во дворе серого многоквартирного дома часто задерживала на себе взгляд возвращавшихся с работы соседей. Кто-то думал о бетонной клумбе в школе. Кто-то о пёстрой лужайке, где в юности можно было нарвать пучок-комплимент по дороге на свидание. Кого-то воспоминания уносили в далёкое детство с верандой на даче, где распахнув по утру окна, слышится пение птиц и жужжание пчёл, а у ног рассыпаны звёзды-маргаритки…

Однако не все люди так сентиментальны. Иные просто идут мимо, другие, не отрывая глаз от смарт-реальности, топчут кроссовками мягкие стебли и бутоны. Но есть и такие, для которых срубить лезвием бензокосилки цветущую красоту весны, разбрызгивая в стороны буйство красок, не составляет никакого труда. Просто работа такая — поддерживать определённый «стандарт зелёного массива» с помощью пилы и других бесчувственных инструментов.
Ракурс. Тут главное ракурс: с одного угла — обычная и даже важная каждодневная рутина — косить, чтобы опасные клещи не завелись в высокой траве. С другого угла — работа, уничтожающая естественную красоту и жизнь, цветов например, или тех же насекомых. Но разве они виноваты в своей «насекомости»? Разве нельзя придумать, изобрести или применить другой подход к покосу: срезая траву, сохранять цветы?..

Этот вопрос не даёт покоя моей грусти. Возвращаясь домой вечером, искала глазами привычную картинку-пастораль, а вместо этого взгляд споткнулся о её размётанные по двору останки.

 

 

Мы не можем вечно стоять над могилой…

…что бы там ни было, кто бы там не лежал!

Нужно идти. Найти в себе силы и мужество оторвать взгляд, сместить фокус и оттолкнуться. Чтобы идти дальше.

Иногда это означает оставить позади тех, кто был дорог, близок, любим или значим. Был. Или остаётся, но всё равно «был».

Иногда, это означает отказаться от того, что любишь, важно, нравится, к чему привязан.

«Привязан» — какая понятная метафора. Потому что неосязаемая нить вплетённая внутрь кем-то и как-то, может ощущаться ноющим тяжем — ограничивающим, раздражающим или, наоборот, тёплым удерживающим. Говорят, эта нить появляется в детстве и бывает «надёжной, тревожной, избегающей» или их меланжевой смесью. Но в течение жизни добавляются новые: разные по толщине, прочности и продолжительности привязанности. Может быть, сплетаясь вместе в нечто канатоподобное, они формируют и удерживают некий баланс нашего психического тела. И, сплетаясь с чужими, становятся частью общей хрупкой, но крепкой паутины — глобальной связью человечества. Нам откликается болью, когда гибнет что-то живое: существо, животное, тем более человек или ребёнок. Горюем и стремимся компенсировать, восстановить справедливость или утешить. Даже чужие локальные потери, не говоря уже о глобальных, заставляют звучать натянутые нити межчеловеческих отношений.

Страшно подумать, каким монстром можно стать, уничтожая эти связи. Какую вину несёт человек, обрывающий чужие нити…

Случается, что они истончаются со временем. Агрессивные жизненные среды стирают и повреждают любой материал. Но когда происходит потеря, мы остаёмся с натянутым сквозь сердце канатом. И не пошевелиться, не отойти… Это больно и страшно — решиться на осознанный обрыв,— вдруг собственный вантовый мир рухнет! Будет ли это полное обрушение или перекос только — не известно. И поэтому так трудно обрезать пуповину и идти дальше.

Но мы не можем вечно стоять над «могилой». Что бы там ни было, кто бы там не лежал…